Как перестать ревновать –
Горечь и боль рифмовать,
Память свою растлевать,
Сердце сто раз убивать?

Если и счастье и зло
Все пролетело, прошло?
Вроде – быльем поросло,
Что же так снова ожгло?

Старый «моторчик» шалит,
Горестно так барахлит --
Непроходимо болит
И по-щенячьи скулит.

Плачет и плачет в душе
То – не из папье-маше,
Что повторяет : «Шерше...»,
Помнит свой рай в шалаше...

Мне ее не раздевать,
Мне ее не целовать,
Мне ее не узнавать...
Как перестать ревновать?

В поэте узрю ратоборца,
Юродивого... Странный кадр...
Театр одного стихотворца
Сильнее, чем просто театр.

Поскольку поэт не играет –
Он в сущности странной живет.
В поэты судьба выбирает,
С судьбою мирится народ.

Поэт обречен на разруху,
Болезни, обиды, тычки,
На ссылку, на голод, разлуку.
Повсюду запоры, замки.

Ни крыша, ни окна, не стены
Не дарят ему забытье.
Так больно от давней измены,
От подлой издевки ее...

Но с болью души в контрапункте
В душе созревает мечта.
И сердце отдав катапульте –
Пусть мечет в родные места, --

Поэт забывает о боли,
В духовном пространстве живет...
Затворник высокой неволи –
Счастливые песни поет.

Сиянье нездешнего света
И речь – неземное арго...
Но вы не жалейте поэта,
И вы не судите его.

Романгтична, светла, элегантна...

Очевидно, что фоном -- пейзаж.

Эй, а должность бой-френда вакантна?

Мне лицензию временно дашь?



Постоянной просить не осмелюсь.

Мне б хоть вечер с тобой виз-а-ви...

Ну, прости... Понимаю, что ересь,

Но мечтается все ж о любви.



А улыбка твоя все роднее.

Только это, понятно, мираж...

Мне б пора становиться умнее...

Ну, а все же -- лицензию дашь?

Наварила риса...
-- Вот еще котлетка! –
Милая Лариса,
Щедрая соседка.

Открывает дверцу,
Достает бутылку –
Путь к мужскому сердцу...
Я таю ухмылку.

Я могу наесться
И ужраться в стельку.
Шепчет голос сердца:
-- А когда в постельку?

Распустила локон,
Вытащив заколки...
-- Что, наелся, сокол?
Смастери мне полки...

Год Земляного Желтого Быка
Ползет, плывет, летит издалека.
Знакомясь, скажет Бык:
–Я муж коровы.
Мне надобно, чтоб были все здоровы

И радостны под небом на Земле,
Чтоб лад был на работе и в семье,
Чтоб восторгался каждый долей нашей
И дом был по присловью – полной чашей,

Глаза сияли счастьем виз-а-ви
И чтоб хватило каждому любви,
В застолье не был каждый обнесен,
Все удавалось каждому во всем.

Дерзайте. Вдохновение грядет.
Мой год по всем приметам -- славный год
Для папы с мамой, дочки и сынка... –
С надеждою встречаем год быка!

В лавчонке по сбыту пустого товара
Кассирша в платке мусульманском по бровь.
-- Красавица, как тебя кличут?
-- Севара! –
А имя ее означает «Любовь».

Меня покачнуло, как после удара.
Неужто потеряннная здесь нашлась
Любовь? Пусть в платке мусульманском – Севара.
Неужто судьба, наигравшись, сдалась?

А взгляд у Севары открытый, лучистый,
А голос веселый и без хитрецы.
В смущении странном стою, неречистый/
Едва ли запишегь меня в удальцы,

Каким был давно, в молодецком начале.
Теперь-то пред девушкой, нет, не юнец.
И возраст и внешность мои подкачали.
Подумалось: надо уйти наконец.

Она улыбается мне с пониманьем.
Нью-Йорк колобродит-шумит за стеной.
Душа наполняется зездным сияньем,
Когда она шепчет:
-- Останься со мной...

Остались дни, а может быть часы.
Что впереди? Стезя необозримая.
Возьмут грехи – деянья на весы...
В небытие уйду... Прощай, любимая!

Я на пути в космическую ту
Незнаемую даль забуду многое.
Лишь не твою святую красоту,
Что воссияет и над той дорогою.

Я не забуду вдохновенный лик –
В душе лучится праздничной иконою.
И если я хоть в чем-то был велик,
Так в том лишь, что что судьбу мою поклонную

Тебе, моей любимой посвятил.
Забыв хмельной кураж и молодечество.
Проходит жизнь, но я ведь не остыл.
Моя любовь. -- она – мое отечество.

Она, любовь, меня переживет,
Мою главу, мою десницу бренную.
И сквозь тысячелетия пройдет,
Согрев хоть на пор-градуса Вселенную.

И я покинуть Землю не боюсь.
Я верю, что душа моя бессмертная
Неугасима. Я еще вернусь.
Дождись меня, моя любовь рассветная...

-- Что, стало хуже?
-- Да...
-- А в ком причина боли?
-- Красотка Хуршеда...
Не замечает, что ли,

Что по ее следам
Я день-деньской шагаю.
-- Я за любовь отдам
Всю жизнь! – ей предлагаю.

-- Ведь ты прекрасней всех! –
Она в ответ смеется.
Печалит этот смех
И лик, что ярче солнца

Сияет мне в ответ.
И солнечное имя,
Коль в ней и грана нет
Любви ко мне. Моими

Стихами вновь и вновь
Я воспою красотку.
Эй, подари любовь!
Не то примусь за водку...

Мне б снова туда в коридор общежития,
И вновь услыхать:
-- Я люблю Вас, Семен! –
Еще впереди вся любовь, все открытия,
Я молод и быстр, некрасив, но силен.

Где Ирочка Жукова, мне провещавшая
Слова о любви? Это мне, дураку!
... Послышалось, что ли? Любви ожидавшая,
Душа не поверила... Вот же – ку-ку!

Судьбы передряги меня искукожили,
Но эти слова нес по жизни всегда.
Какие б несчастья меня ни корежили,
Я помнил, что Ира сказала тогда.

И верил, что вскорости все образуется
И снова найдется живая душа...
Но где этот город и где эта улица?
Теперь по Нью-Йорку иду не спеша...

Я вот он, глядите! Хоть стать Аполлона
Давненько потеряна. Все же вполне
Способен любить. Полюбите Семена!
Смелее, не бойтесь! Приблизьтесь ко мне...

Аттракцион под названием жизнь,
Что это: цирк или автородео?
Вот бы судьба мне чуть-чуть порадела:
Жизнь, ты подольше во мне продержись.

Если вас мучает злой диабет,
Холестерол и усталые почки,
Если бессонны холодные ночки,
Есть утешение вам – интернет.

Он вдохновение дарит без помп,
Тем, что приносит с депешами почта
Весть, что имеется где-нибудь то, что...
Что? Зависает обманчивый комп...

Если бы, ежели бы да кабы...
Что толковать в сослагательном моде?
И не мышкуй на чужом огороде,
Канатоходец нелестной судьбы!

Не чересчур затянулась гастроль?
Может быть, время на жизнь оглянуться,
Перемудрить и назад потянуться –
Или бобылья понравилась роль?

Впрочем, никто и нигде нас не ждет.
Выбрали сами судьбу и обиду.
Стало быть – что? Продолжаем корриду?
Стало быть, да, продолжаем. Вперед!

Памятник отцу

Еще одна вдова,
Еще одно сиротство...
Седая голова,
Лучистые глаза...
Закончилось его
Геройское отцовство.
И выросла трава
И высохла слеза.

Подержанный рабай,
По-русски по бумажке
О доблести давай
Его и доброте...
А маме, мне с сестрой
Секунды эти тяжки.
Прощай отец, прощай... –
И все слова – не те.

Поставлены цветы
К подножью обелиска
И камешки легли
На черный монолит.
Гляди, отец, гляди,
С него на нас, мы близко.
Такой красивый ты,
Костюм удачно сшит...

Метели и дожди
Просыплются, прольются...
Гляди, отец, гляди,
Кто навестить придет...
Господь, вознагради
Его – и пусть зачтутся
И подвиги отца и доблестный уход...

Акациевая весна любви,
Каштановая осень Черновцов...
Из памяти зови, любовь, зови
Звон голосов – счастливых бубенцов.

Моей больной бабули тихий смех,
Уроки математики отца...
Я нынче часто вспоминаю всех
Меня любивших, глупого птенца.

Улыбчивые мордочки друзей,
Которых круговертью унесло
И разбросало по планете всей...
Мне нынче не хватает их зело.

Я помню дорогих учителей,
Чьи ожиданья я не оправдал...
О том, что не свершилось, не жалей,
У каждого в судьбе свой пьедестал.

У каждого любовь и боль своя.
И Люда – с олененком на груди...
Нет, ничего не забываю я...
Ох, память, душу зря не береди!

Все, что мне было по судьбе дано
И то, что было отнято, меня
В судьбе обогащало все равно...
Пусть голоса живут во мне, звеня...